17 декабря 2014, 16:34
Автор: Дмитрий Моргулес
Фото: Ярослав Наумков

Сергей Вайнштейн: мы должны верить людям

Депутат Государственной думы от партии ЛДПР – об особенностях законодательной работы в российском парламенте, способах улучшить жизнь детям-сиротам и необходимых стране решениях в экономике.

— С того момента, как вы стали депутатом Государственной думы, прошло три года. Что удалось за это время понять в законодательном механизме, и что удалось сделать?

— За три года любой человек должен понимать, как работает тот или иной механизм (улыбается). И какое-то представление о работе Госдумы у меня уже было. С другой стороны, я не понимал, насколько сложнее порой приходится депутату от оппозиционной партии. Например, ему значительно труднее «провести» свой законопроект. Но в целом логика работы парламента такая, какой я её себе и представлял.

— Какая же она, эта логика?

— ...(ненадолго задумался) Прежде всего, неправда, что отдельные депутаты или оппозиционные партии ни на что не влияют. Если депутат действительно хочет работать, то он может это делать в рамках рабочих групп, круглых столов, парламентских слушаний, в комиссиях и комитетах. Да, возможно, его подписи не будет в тексте законопроекта или закона, но его мысли и предложения будут услышаны, и если они здравые, то возможно в том или ином виде они будут учтены.

Второе — инструментарий для решения проблем избирателей, для их защиты, у депутатов, безусловно, имеется. И если гражданин активный, хочет чего-то добиться, то реально может достичь справедливости. Ко мне как к депутату обратилось за эти три года сотни людей. Если это конкретная проблема: невнимание исполнительной власти, произвол чиновников, а обратившийся четко изложил ситуацию, то вероятность того, что проблема будет решена, очень высока. И мы помогли так многим людям.

Всегда для начала пробиваемся к тому человеку, до которого не могут добраться люди, и выясняем его позицию. Затем мои помощники анализируют ее, и выдают рекомендации. Если же это не приводит к результату, мы идем к руководителям уровнем выше или к контролирующим органам, которые, надо отдать им должное, в последнее время рьяно берутся за любые случаи несправедливости.

Депутат Государственной думы обладает достаточным статусом, чтобы встретиться с любым чиновником и обсудить с ним ту или иную проблему. Ну, разве что с президентом увидеться будет немного сложнее (улыбается).

— Какие у вас впечатления от ваших коллег по Государственной думе?

— Большинство депутатов — люди высокоинтеллектуальные, прекрасно образованные, делающие множество полезных дел для своих избирателей. И таких подавляющее большинство. Я считаю, что тот имидж парламента популистов, который создан в обществе, совершенно не соответствует действительности.

Есть немного странные ребята, конечно, да и законы бывают популистскими, но в парламенте ведется гигантское количество полезной работы, которая не видна с первого взгляда. Пресса обычно обсуждает с десяток резонансных и местами странных законопроектов, где, возможно, действительно не обошлось без личного пиара. В это же время идет работа над большим количеством законов, которые действительно решают проблемы избирателей, и заполняют существующие «белые пятна» в законодательстве. Подобных законопроектов много, они проходят обсуждения на серьезных и многочисленных площадках, для их подготовки привлекаются профессионалы, эксперты отрасли, общественные деятели. Такие законы готовятся порой по семь-восемь месяцев, а то и дольше.

Приведу пример. Мы сейчас готовим законопроект по детям-сиротам, который подразумевает изменение системы выплат тем семьям, которые берут детей под патронаж. Конечно, речь идет об увеличении таких выплат. Это огромная работа, мы ей занимаемся восемь месяцев, и всё еще не готовы представить этот законопроект в парламент. Для такой инициативы надо: во-первых, собрать и проанализировать статистические данные со всей страны, во-вторых, отработать с правительством модель перераспределения денег, чтобы бюджет не потерял.

Смысл нашего предложения в следующем: в стране сейчас много детей-сирот, и страна тратит большие деньги на их содержание. Один ребенок обходится государству в сумму около 25-35 тысяч рублей в месяц.

С другой стороны, среди тех семей, кто готов взять такого ребенка, много небогатых, особенно в сельских районах. И если бы такие семьи, в случае, если они берут ребенка себе, могли получить имущественный вычет при формировании налогооблагаемой базы, при субсидировании процентной ставки по ипотеке, при покупке машины и так далее — у нас бы было, как в странах Скандинавии, где детей-сирот и детских домов практически нет. Судите сами — если у людей на селе зарплата по 20, а то и вовсе по 7 тысяч рублей, и если им приплачивать еще по 30 тысяч за ребенка?

— Но тогда встает вопрос контроля за такими семьями. А то начнут брать детей только ради денег...

— (раздраженно) Ну, есть же понятные вещи — под улучшение жилищных условий и тому подобное... И вообще, послушайте, что значит — ради денег? Взять ребенка, а затем вышвырнуть его на улицу — это вопрос отношения. Но почему мы должны не доверять нашим гражданам?! Давайте дадим таким людям нормальные деньги, чтобы он достойно воспитывали приемных детей! На улучшение жилищных условий, на автомобиль, на школьные принадлежности, соблюдая, конечно, при этом определенные правила. И здесь контрольные органы должны достаточно жестко работать по предотвращению нарушений прав детей и по целевому использованию денег, выделяемых государством. Ведь жить в семье в любом случае лучше, чем в интернате, согласны?

— Возвращаясь к законотворчеству. Какие из ваших идей нашли воплощение в законах?

— Есть разные истории. Например, законопроект о изменении в Гражданском кодексе в той части, где регулируется управление акционерными обществами, Правительство в итоге поддержало и после некоторых уточнений он все же был принят. А что касается недавнего закона, разрешающего судам при принятии решения о начислении штрафов учитывать показания видеорегистраторов, видеокамер, прочих электронных носителей... Законопроект об этом я с коллегами из ЛДПР предлагали еще около двух лет назад, и тогда он было отклонён. Затем же депутаты от «партии власти», во многом основываясь на наших предложениях, сформулировали и приняли уже три или четыре закона. Ну, такое бывает (улыбается).

— Принято считать, что помимо всего прочего, депутаты Государственной думы — лоббисты интересов своего региона в Москве. Что в этом плане получается сделать?

— Во-первых, когда в стране улучшается законодательство — это уже польза для региона. Когда мы помогаем гражданам в регионе — это тоже польза для области. У региональной власти в лице губернатора и Законодательного собрания есть свои прямые представители на уровне федеральной власти — это члены Совета Федерации. У них — прямая задача: представлять нашу область.

У меня же, как и у других депутатов Государственной думы, все-таки задача представлять, прежде всего, интересы наших избирателей, которым мы давали предвыборные обещания и представителями которых мы являемся.

При этом нужно учитывать, что задача властей региона — делать благо для жителей области, в том числе для наших избирателей. И если они обращаются к нам с какими-то просьбами (представить законопроект, поддержать его, дать на него свое заключение, высказаться, обсудить что-то с чиновниками в правительстве, или представить законопроект во фракции и попросить фракцию его поддержать, вступиться при необходимости за интересы региона) то мы, конечно, откликаемся. Но если речь идет о детальных задачах, то это всё же к сенаторам, которые их отрабатывают. Если им требуется моя помощь, то я всегда готов. Думаю, точно так же к интересам региона относятся и другие депутаты от нашей области.

— Говорят, что в Государственной думе практически не имеет шансов быть принятым законопроект, который внесен законодательным органом какого-либо региона. Так ли это? Во всяком случае, не прошел ни один из законопроектов, внесенных Законодательным собранием Челябинской области, в том числе и те, с поддержкой которого выступали лично вы...

— (после некоторого раздумья) Наверное, это общая позиция Правительства и партии, имеющей большинство в парламенте. Все, что выходит «не из-под них», рассматривается с подозрением. И, соответственно, встает вопрос, как лучше такой документ представить. Когда региональные коллеги вносят законопроект в Госдуму, надо четко понимать, что если такой документ «вошел», уже не подразумевается какой-то дополнительной доработки — он проходит по определенному алгоритму работы парламента.

При этом у властей области есть возможность ещё до внесения законопроекта проработать его через своего представителя в Совете Федерации, например, на уровне того же правительства РФ, министерств, ведомств, комитетов Госдумы. Также же есть возможность попросить депутатов от региона проработать его на своем уровне, в том числе презентовать во фракциях, комитетах, и, возможно, в Правительстве.

В этом случае к моменту, когда документ будет внесен, по нему уже будет сформировано определенное мнение в Государственной думе, Совете федерации, Правительстве, администрации президента. Но многие регионы по этому пути не идут — он на самом деле сложный и долгий. Им кажется, что проще подготовить грамотный документ, который учитывает их интересы. Но такой вариант кратно снижает вероятность принятия законопроекта. Такова специфика законотворческой деятельности.

— В этом году ЛДПР проявило достаточно серьезную активность на выборах. Как оцениваете результаты?

— Хорошо оцениваю. Координатор регионального отделения Виталий Пашин был делегирован нами на губернаторские выборы. Он получил хороший опыт, получил какой-то процент голосов, за него проголосовали десятки тысяч людей. Кроме того, в своем районе Челябинска он получил на выборах в райсовет 70 процентов голосов, и чуть позже прошел в Городскую думу. Считаю, что это неплохой результат.

— В следующем году выборы в Законодательное собрание...

— Мы будем стараться как минимум сохранить нынешний уровень представительства партии в областном парламенте, и, по возможности, этот показатель увеличить. Даже учитывая смешанную выборную систему.

— В этом году политическая и экономическая ситуация и в стране, и вокруг России стремительно меняется, и продолжает меняться. Как это сказалось на законотворческой деятельности?

— Надо разделить проблематику. В том, что касается позиционирования России в мире  — здесь точки зрения всех фракций в целом близки. Понятно, что именно и почему делает президент, и законы по этой тематике проходят достаточно быстро и без сопротивления.

Когда речь идет о законах, которые однозначно идут на защиту суверенитета нашей страны — мы их поддерживаем: никто не хочет в России майдана, интервенции или войны. Но когда речь идет об обустройстве жизни в нашей стране, об отношении к бизнесу, о распределении бюджетных средств — здесь у каждой партии своя позиция, и в частности ЛДПР не поддерживает многие законы, представляемые «партией власти».

— Каковы ваши ощущения от экономической ситуации?

— Конечно, то, что происходит, тревожно. Это понимают все. Доллар и евро выросли — это, хоть и может дать какой-то краткосрочный положительный эффект для отраслей, ориентированных на экспорт, но дальше неминуемо разгонит инфляцию, и, как следствие, ухудшит жизнь наших граждан.

Важнейшей задачей для правительства является создание условий для развития малого и среднего бизнеса и стимулирования внутреннего спроса. Правительство должно найти механизмы, которые позволят обеспечить малый и средний бизнес дешевыми и длинными деньгами, а также субсидировать часть ставки на ипотеку, что будет стимулировать внутренний спрос.

Возможно, одним из источников - перераспределение денег, направляемых на так называемые «мегапроекты». Ведь что такое мегапроекты? В них обычно заходят крупные корпорации. А что оттуда получит малый или средний бизнес? Может быть, какие-то крохи. А то и вовсе им не заплатят, так, как обычно, они являются субподрядчиком третьего или четвертого уровня, без гарантий и обязательств оплаты.

Когда же государство стимулирует внутренний спрос, помогает инвестициям через механизмы получения малым и средним бизнесом длинных и дешевых денег — как показывает практика, это приводит к хорошему результату.

— Но по той же ипотеке могут быть проблемы. Общий размер выданных банками займов жителям Челябинской области и так уже превысил 250 миллиардов рублей — это примерно около 75 тысяч на каждого жителя области, включая стариков и младенцев, или тысяч так под 250-300 на среднюю семью. Куда им ещё и ипотеку?

— Триста тысяч много? Это смотря как считать. Вы посмотрите, как за последние годы улучшились жилищные условия у людей, сколько нового жилья построено! Даже сегодня, при нынешних ставках, многие из тех, кто нормально работает, могут себе позволить взять ипотеку.

В Челябинской области средняя зарплата 28611 рублей. То есть чуть менее 60 тысяч на семью в месяц. Если откладывать по 10 тысяч, то за год накопится 120 тысяч рублей — уже на 10 процентов первого взноса за однокомнатную квартиру набирается. Через два года — 240 тысяч, и это уже серьезнее. Всего через два года! Скажите, это когда в советское время простой работник мог себя обеспечить жильем за два года?

А если бы наше государство обеспечивало низкие ставки по ипотеке, и ставка была бы, скажем, семь процентов годовых, то любая нормальная семья со средним достатком могла бы спокойно обслуживать те 25 тысяч рублей процентов за год, что набегали бы при такой сумме займа. А что, разве за рубежом по-другому? Вот рассказывают про «американскую мечту»... Просто у них ипотека дешевая! Во многих развитых странах — 1-2 процента, сроки в 20-30 лет, и наличие хорошего образования и работы позволяет любому гражданину купить себе достойное жилье.

— Сейчас много принято говорить о резком и качественном росте сельского хозяйства...

— Эта отрасль разогналась только по одной причине: была нормальная, качественная и долговременная политика государства, система поддержки производителей, в том числе благодаря механизмам субсидирования процентной ставки по кредитам, инвестиционных расходов, льготного налогообложения и другие меры. С учетом госсубсидирования эффективная ставка займа для сельхозпроизводителей получилась около 4 процентов годовых при средней по рынку в 12. Если бы у нас были такие же проценты для малого и среднего бизнеса, то сегодня мы наблюдали бы взрывной рост. А если такие ставки были бы по ипотеке, то уверяю, люди покупали бы не 25-30-метровые студии, а как минимум 50-метровые, нормальные квартиры.

— А сельскому хозяйству есть еще куда расти?

На сегодняшний день страна обеспечена по птице и свинине. При этом есть дефицит в производстве молока, овощей, говядины. Это и есть основные направления, которые надо поднимать.

— Какие отрасли кроме сельского хозяйства и жилищного строительства, смогли бы стать факторами роста экономики?

— Мы импортируем огромное количество товаров народного потребления, даже простых в производстве. Мне даже сложно представить реальное соотношение отечественных товаров и импорта. Поэтому призводство разного рода одежды, мебели, хозяйственных мелочей, предметов гигиены — всё это при правильной госполитике имеет право на жизнь.

Наверное, прямо сейчас мы вряд ли сможем производить в достаточном количестве и качестве машины и механизмы так, как их производят их на Западе. Нет у нас достаточных технологий и опыта. Нужна серьезная работа (в том числе - разведки), время и иной подход к научно-исследовательской деятельности. Надо идти по опыту Китая, но это займет лет 10 или 20. Пока же я не понимаю до конца и не вижу, чтобы наши производители в этом сегменте начали всерьез конкурировать с развитыми странами (разве что оборонка, но здесь у нас исторически сильные позиции).

Если же вернуться к товарам народного потребления, то там есть «поляна», где можно стартовать, и достаточно быстро получить хороший продукт. При этом вопрос, по большому счету, один — дешевые деньги на технологическое переоснащение.

В том же Китае тоже ведь уже не маленькие зарплаты — на нормальных предприятиях уже давно никто за 150 долларов в месяц не работает, и не будет работать.

Если бы в России были дешевые деньги на техническое перевооружение, если бы в банках было не так сложно получать кредиты, и кредиторы соглашались на проектное финансирование, а не требовали от предпринимателей личное поручительство, заставляя их рискнуть заработанными деньгами и благополучием своей семьи...

Сейчас любой бизнесмен средней руки, у которого есть, условно говоря, трое детей, жена, квартира и две машины, должен кроме того, что вложить в дело 25 процентов собственных средств (во многих случаях — всё, что успел заработать), еще и лично за кредит поручиться, желательно вместе с женой. Это же несправедливо! Он уже рискует своими вложениями, да и банк перед решением по кредиту проверяет бизнес-модель...

В итоге у нас крупные олигархи, накопившие достаточный объем собственных средств, могут получить кредиты на других условиях, в том числе за рубежом (несмотря на санкции). А малый и средний бизнес (например, небольшая фабрика по пошиву джинсов), если хочет расшириться, должен рискнуть всем, что у него есть, ради кредита под минимум 15 процентов годовых. А тот же китаец получит такой же кредит под пять процентов. Вот вам и разница.

А завершая наш разговор, я бы хотел пожелать читателям slo-vo.ru счастливого нового года, и чтобы в любых ситуациях все мы сохраняли ясную голову и верили в будущее. С Новым Годом!
 

 

+1
+1
-1
 
Комментарии